«Мне пишут “cпасибо” — город проснулся!» Интервью с мэром Старого Оскола Александром Сергиенко

Два года назад в Старом Осколе со скандалом уволили последнего избранного народом мэра. Александра Гнедых, который избрался от «Единой России», отправили в отставку депутаты горсовета из его же партии, обвинив в неисполнении должностных обязанностей и наличии счетов за рубежом.

Через несколько месяцев его кресло по решению депутатов занял экс-глава Белгородского района Александр Сергиенко, который прежде также возглавлял Корочанский район. С тех пор Старый Оскол стал преображаться: появилась набережная, начали делать дороги, местные скейтеры и велосипедисты выпросили себе новый парк за несколько миллионов. Бюджет города вырос в несколько раз.

Игорь Ермоленко съездил в Старый Оскол и поговорил с Сергиенко — о проблемах с финансированием самого богатого района Белгородской области, кризисе муниципальной власти и расследовании штаба Навального о дорогой недвижимости старооскольского главы.

— Старый Оскол — богатый край, который кормит Белгород в ущерб себе — думают ли так сейчас старооскольцы?

— Настроения такие были, потому что денег катастрофически не хватало. В Белгороде строится набережная, какие-то объекты, в новостях всё время. Люди смотрят — а у них ничего не строится. Это же адекватная реакция. Люди видят, что происходит у других, а у них ничего не происходит: тут я приехал в ноябре, ездить по дорогам нельзя было.

Белгород, я помню, к 2018 году около двух миллиардов привлёк из средств областного бюджета, а Оскол — 50 миллионов, собственных доходов было 2,7 млрд. Это же разница колоссальная. Сейчас вместе с програмными мероприятиями мы вышли за 9 млрд.

— А от чего это зависит? Что мешало прошлому мэру привлекать областные деньги?

— Я не знаю, какие там были внутриполитические [игры], какая команда работала. Сегодня мы документацию делаем уже на 2021 год, на 2020 уже практически всё готово. И нужно идти наращивать, обосновывать, с департаментами работать. То есть не говорить «Дайте мне денег, я всё сделаю». Да ради бога, с деньгами и дурак сделает. Такая же ситуация в Белгороде, они в таких же условиях, как и Оскол. Просто там была другая система работы, а здесь с этим очень сложно. И люди адекватно высказывали свои эмоции.

— Мне говорили, что в Старый Оскол планировалось вкладывать большие деньги — но предыдущему мэру просто не доверяли их освоение. И в том числе поэтому работать пригласили вас, работать с большими траншами. Почему вам доверили?

— Это так говорят, так говорят. Может быть. Ведь губернатор и инициировал эту программу [«Апгрейд Старого Оскола»]. Ведь Евгений Степанович здесь учился, Оскол — это город его юности. Он его любит, по-честному любит. Мы же люди, и любой чиновник — это прежде всего человек. Тем более такой, как Евгений Степанович.

Может быть дееспособной команды не было, может быть какие-то другие моменты. Потому что всё-таки реализовать даже программу [не так просто]. Нам в прошлом году 2,5 млрд было дано на программу. И мы её успешно реализовали. Хотя и в такие сроки: в январе, 25-го на Крещение, было назначение, а год, цикл маленький. Подготовка экспертиз, всё остальное, плюс к делу подойти — это сложно.

Опыт должен быть реализации таких программ, нужно понимать, как действовать, какая взаимосвязь с департаментами, с правительством области, кто от кого влияет, где нужно помочь, где посодействовать, разрулить. У нас прекрасные взаимоотношения, все департаменты принимали участие. Даже кадровым потенциалом, всем помогали. Та же архитектура, здесь её как таковой не было, она работала на совершенно другие цели, тут даже не надо скрывать.

Здесь сегодня команда, которая работает, на уровне даже заместителей начальников управлений — это одна из самых лучших и сильных в области.

— Вы команду с собой привели?

— Нет, только местные. Только два человека из Белгорода: департамент имущества и департамент строительства. Это две ключевые должности, где нужно расчистить: много нюансов, много болота, много спаек. Это ведь такие должности, где формируются коррупционные схемы. Это сложилось годами, так нельзя. Мы взяли проблему — и расшили.

Остальные все: подчинённые, исполнители — все местные, тут потенциал хороший, но и опыт [важен]. Достаточно взять зама по имущественным и земельным отношениям [Зинаиду Анпилову]: она лучшая, ещё при Василии Потрясаеве работала [в мэрии Белгорода].

Заместитель по строительству — Олег Медведев, молодой, Шухова заканчивал, сокурсник Глаголева. Он в аспирантуре учится, урбанист, ему нравится, он новый, нового мышления, нового видения. Я к нему прислушиваюсь, потому что тенденции постоянно меняются в архитектуре, в градостроительстве.

Сегодня если почитать соцсети, все пишут «Александр Николаевич, спасибо». Город проснулся.

— Вас называют антикризисным менеджером: когда-то отправляли работать в Корочу после Закотенко, потом наводить порядок в Белгородский район, затем вот в Старый Оскол после Гнедых. На примере последнего места работы расскажите, какие первые шаги вы сделали.

— Ознакомились с положением дел.

— А кто вам о положении дел докладывал?

— Все те же сотрудники. Плюс я объехал всё: все школы, детские сады, дороги. Кто-то говорил, что вот он приехал и даже улиц не знает. Я сегодня улицы знаю лучше, чем они все. Мы сделали межведомственные группы по абсолютно каждому направлению в городе, начиная от здравоохранения, заканчивая дорожными службами — и всё, пошли работать. Охватить постарались всё.

Александр Сергиенко на открытии новой набережной

— Давайте остановимся на одном направлении подробно. Известно, что состояние сетей водоканала в Старом Осколе даже хуже, чем в Белгороде — и всё это нужно модернизировать. И в 2017 году чиновники мэрии обещали заключить концессионное соглашение с одним из предприятий, которое нашло бы деньги на реконструкцию сетей.

Но прошло пару лет — и оскольские депутаты попросили Евгения Савченко поднять тарифы на водоснабжение и водоотведение на 40 процентов, то есть попросту переложили модернизацию на плечи населению.

— Вот вы неправильно всегда трактуете: переложить на плечи населения — это категорически неправильно. Например, в Алексеевке тариф 32 рубля давно уже. В Воловоновке больше, в Вейделевке больше, в Красненском районе вообще 36 рублей. У нас — 20 рублей.

Сегодня нужно понимать и представлять, что было построено тогда, и что есть сейчас. И оценить себестоимость одного куба воды — она легко исчисляется по затратам: электроэнергия, фонд оплаты труда, технологические потери и так далее.

Сегодня 40% стоимости одного куба воды занимает стоимость электроэнергии. Ещё 40% занимают технологические потери. Потому что всё, что было раньше построено — те же насосные группы ,— кто раньше считал, сколько стоит электрическая энергия? Плюс сети — они в ветхом состоянии, реновации системной не было.

И когда мы подошли к концессии, посмотрели на экономическую обоснованность: чтобы работать концессионеру, вкладывать немножко своих и остальное получать из проданных ресурсов, чтобы вкладывать в реновацию, нужно, чтобы тариф был 35 рублей — это минимум. Мы такой тариф не можем дать.

— Сколько будет сейчас, с учётом повышения?

— 29 рублей 50 копеек с учётом НДС. Мы делаем внутреннюю концессию, всё имущество остаётся в муниципальной собственности. И мы будем финансировать предприятие: сейчас, например, будем гасить долги по электроэнергии.

Пойдём по хорошей оптимизации, проведём аудит, плюс своя программа, плюс федеральные программы: у Минстроя есть программа, мы заявились, по фонду реформирования ЖКХ на 500 миллионов мы участвуем — это пойдёт на реконструкцию очистных сооружений в первую очередь.

И депутаты нас поддержали. Кстати, и ЛДПР нас поддержало, и «Справедливая Россия» поддержала, «Единая Россия». КПРФ не были против — они только воздержались, у них такая общая позиция, но они всё понимают. Все депутаты поддержали, у нас не так, как в Губкине. И по соцсетям можете посмотреть, нет возмущения. Поэтому вы неправильно вы говорите, мы не перекладываем ничего на плечи населения.

Типичная маршрутка в Старом Осколе

— Когда я приехал в Старый Оскол, то сел не на такси, а решил доехать на маршрутке. И был неприятно впечатлён — это очень страшно.

— Почему?

— Ну я сел в эту «Газельку», сиденья там слабо закреплены, всё трясётся. А тариф недавно в Старом Осколе подняли до 20 рублей. И пассажиры точно могут быть уверены, что платят совсем не за то, хотя я уверен, что у перевозчиков найдётся экономическое обоснование. Но вы как хозяйственник должны знать, что учёт денег от пассажиров в таких маршрутках даже скорее всего не ведётся.

— Это всё не так. У нас две компании занимаются: «Трансальянс» и «Союзавто», ещё наше предприятие есть на семи маршрутах и скоростной трамвай. Во-первых, мы практически на 80 процентов обновили автопарк: скоро всех этих «Газелек», кроме «Некстов» низкопольных и высокопотолочных не будет.

— Но «Некст» — это тоже такое себе решение.

— Вы же должны понимать, что Белгород и Старый Оскол — это разные города. Если мы будем в Алексеевке пускать автобусы большой вместимости, они не будут зарабатывать, а везде должна быть экономика, с учётом пассажиропотока.

Сейчас мы оборудовали весь общественный транспорт аудиоинформаторами, каждая маршрутка оснащена GPS-навигацией, здесь в транспортном управлении выведено на монитор движение всего транспорта.

— Ещё бы для людей вывести.

— «Ваш общественный транспорт» уже на 90 процентов оборудован, мы его сейчас тестируем, не гонимся ни за чем, главное — чтобы было удобно. К ВОТу мы ещё хотим устанавливать электронные табло на остановках. Ну и главное, что у нас установлены терминалы безналичной оплаты, я даже катался, проверял, можно оплатить картой.

— Наверное, перевозчики не очень довольны: им бы лучше не терминалы, а валидаторы.

— Это уже следующий этап, какая именно будет валидация — и как решить вопрос с едиными картами для пассажиров. Сегодня есть вопросы по транспорту, но у нас нет нелегалов, недобросовестных перевозчиков, они все в системе.

Поставьте себя на место перевозчика: вы индивидуальный предприниматель, приобрели в лизинг автобус, вам нужно платить ежемесячный платёж, окупать транспортное средство и кормиться, зарплату получать. А ведь ещё нужно покупать резину, горюче-смазочные, никто этого не видит, а это тоже нужно считать.

— Вы говорите, что транспорт должен окупаться. Но города, в которых транспорт работает хорошо, к транспорту относятся так, что это социальная служба, как скорая и полиция, и они не должны зарабатывать. Транспорт должен быть удобным и доступным, но не всегда окупаемым. Город должен в него вкладывать, потому что в перспективе экономика города вырастет от удобного общественного транспорта, когда люди пересаживаются с автомобилей, город становится быстрее и привлекательнее для переезда.

— Я везде [в Европе] был, ездил на общественном транспорте. Нельзя сравнивать сегодня благоустройство Европы и благоустройство наших городов. У них даже вагоновожатых нет, валидация вся на улице, там много где нет даже контролёров. Вы у нас это себе представляете?


— Давайте немного о прошлом. Когда Александра Гнедых попросили уйти в первый раз, вас уже планировали назначить в Старый Оскол. Но назначение сильно затянулось.

— Я не знаю этого, меня никто не планировал. Я об этом не знал абсолютно, кто и что планировал. У меня это произошло за неделю, на защите: я учился в РАНХиГС, в Москве, на защите узнал, было это в ноябре. Тогда уже Александра Викторовича не было, кабинет был свободным, но я в него не заходил, так как был назначен на должность заместителя.

— А не знаете, кого ещё планировали на мэрское кресло?

— Вообще не обсуждалось. Я в политику, во внутреннюю, не лезу — в те вопросы, которые не касаются меня. Есть руководители выше рангом, они отвечают за эти направления. Это моё кредо.

Не знаю, кто, какие нюансы. Говорили, что [руководитель областного КПРФ Станислав] Панов будет. Это тут говорили, я знаю. Потому что на выборах он набрал определённый процент.

Агитация коммуниста Станислава Панова на последних выборах мэра Старого Оскола

— Победил губернатора. Раз уж вы сами заговорили про Панова, то такой вопрос. Гнедых ведь когда избирался, это были последние прямые выборы Старого Оскола — и он тогда победил Панова.

Потом были губернаторские выборы, и Панов тут победил. На губернаторских и президентских выборах Старый Оскол проголосовал как протестный регион.

— Нет, вы отделяйте. Нельзя говорить, что регион протестный, просто город — это город, и он всегда голосует чуть хуже, чем село. Владимир Владимирович набрал здесь прекрасный результат, 75 процентов. И явка была высокой: 65 процентов.

Что же касается губернаторских выборов, то это совершенно другой уровень выборов. Это [голосование] не за Панова, не против губернатора. Это просто протест, протест на то, что происходило. Народ вылил свой протест, он не любит Панова, и нельзя говорить, что Панов своей персоной победил. Это просто жители вылили своё недовольство.

— Тем не менее, жители проголосовали за КПРФ, за Панова. Выборов мэра у них теперь нет, отменили, человек назначается, как вы и сами говорите про себя. И жители получили себе мэра не из КПРФ, а от партии власти, хотя на последних местных выборах проголосовали против неё. Как вы считаете, вы представляете народ?

— Я с вами не соглашусь в корне. У нас кто в регионе ответственный за всё происходящее? За экономическую политику, хозяйственную?

— Губернатор.

— Берём второй лист (в это время Александр Сергиенко рисует на двух листах некое подобие солнышка — в центре кружок и от него лучи, прим. ред.). Кто на оскольском комбинате ответственен за всё?

— Директор.

— Правильно. И у директора есть много цехов. Директор каким-то образом с ними взаимодействует, это его помощники. И если директор видит, что кто-то плохо работает, он делает ротацию. Да, здесь у нас не так. Если почитать любой журнал о муниципальном управлении, то вы узнаете, что есть кризис муниципальной власти: полномочий нет, ответственности много, бюджетное распределение совершенно иное.

И говорить о том, что сегодня неправильно происходит, что кто-то назначается от партии власти, неверно. Был Гнедых, народно избранный. Результат где? Был Шишкин, партия власти. Где результат?

— Ну так и старооскольцы возможно поэтому и проголосовали наверное за человека из другой партии.

— Вопрос не в партии. Муниципальные образования, везде главы (на первом листе Сергиенко продолжает рисовать солнышко: с губернатором в центре и главами муниципалитетов вокруг, прим. ред.), они должны быть членами команды одного человека, который формирует ответственность за всё, что происходит.

— У губернатора есть департаменты, они должны быть на этом рисунке вокруг.

— Департаменты — это правительство. По закону, чтобы вы понимали, по закону я не подчиняюсь губернатору.

— Вы депутатам подчиняетесь по закону. Но решает всё губернатор.

— А президента возьмите и губернаторов.

— Смотрите, вас выбирали депутаты — это законодательная власть, а губернатор — исполнительная. И по-хорошему они должны быть независимыми.

— А кто избрал депутатов?

— Люди.

— Ну и значит это опосредованное назначение людьми. Можно по-разному смотреть. Вот здесь (показывает на солнышко, прим. ред.) в Старом Осколе если будет работать и сидеть человек на своём месте, трудиться во благо города и эффективным менеджером будет — и не важно из какой он партии.

Жителям без разницы, с Оскола он или со Пскова. Главное, чтобы работал он для народа и для жителей. И самая главная оценка — это доверие населения. Я сейчас выйду на улицу, и вы увидите — ко мне с большим уважением относятся, потому что я с большим уважением к ним отношусь.

— Я всё же не согласен с вашей системой (солнышка, прим. ред.). В случае с ОЭМК кто им владеет? Это частное предприятие. А в случае с муниципалитетами — ни губернатору, ни кому-то ещё область не принадлежит, она принадлежит народу.

— Да, главный народ, я понимаю и говорю, что это несовершенство сегодняшнего законодательства. Если главный народ, то тот, кто сидит здесь, он должен быть автономным, независимым, позиционировать так себя. А у нас не получается так. Любой уровень возьмите, даже федеральный. У нас так устроена структура управления государством.

— Это тоже ответ. Ещё немного про кадры: у вас уволились два заместителя накануне. Почему?

— Чтобы не было недопониманий. Анна Вячеславовна Боева, начальник управления образования, они ушла руководить московским филиалом Института стали и сплава, ушла на повышение.

А начальник управления потребительского рынка [Роман Безлюдный] — он не оправдал доверия. Он бывший сотрудник полиции, я вижу, что это не его, не умеет работать.

— А в чём это выразилось?

— В результатах деятельности. Он уже более полугода работал, изменения должны быть.

— А вы его брали в команду, да?

— Брал, да. С Алексеевки.

— А почему вы полицейского выбрали на должность начальника управления потребительского рынка?

— Он в ОБЭПе работал, по экономическим преступлениям, с потребрынком, с бизнесом он был связан.

— Может быть стоило бизнесмена позвать, а не силовика? У силовиков свой взгляд на экономику.

— Не все силовики являются силовиками. Они знают скрытые моменты, он молодой, понравился. Но сегодня решили так. Я же поручения даю — должен быть результат, а его ноль. Увеличивается количество несанкционированной торговли, промышленными товарами. Мы бабушек не трогаем, а вот мясомолочные продукты — нужно иметь достоинство этим заниматься. Профессионализма там хватало, но есть ли желание? Если человек относится к своим должностным обязанностям с нежеланием, значит с него и не надо [просить]. Он хороший человек, но такой профессии нет.


— Могут ли граждане собираться мирно, без оружия, чтобы выразить свой протест?

— А мы всем согласовываем. Кому мы не согласовали?

— Не в Старом Осколе. Игорь Цевменко, вы должны его помнить. Он два года назад подавал уведомления о митингах в нескольких посёлках Белгородского района, и ему отказали. Один документ был подписан вами — и в нём говорилось, что акция в выходной день будет мешать отдыху граждан. Это же неправильно.

— Почему?

— Ну это базовое право.

— Во-первых, он там не соблюл ни одного практически пункта регламента по предоставлению разрешения. Я не могу сейчас всё вспомнить.

— Ну даже если и есть мелкие нарушения, это же не повод отказывать в акции, когда у оппозиции есть на это запрос.

— Вы знаете, я люблю, когда говорят правду. И я к правде, даже если она плохая, я к ней отношусь адекватно. Если заслужил или виновен, то критику я воспринимаю. Пусть выходят, пикетируют, говорят. Если это так, то действительно так. Но если это надумано и придумано другими… Вот Навальный, штаб их выпустил ролик про то, что «единороссы захватили водохранилище», там мэр Старого Оскола, дом он купил за 30 миллионов…

Как я могу со штабом Навального нормально разговаривать? Даже если они нормальные ребята. Вы хотя бы спросите. Вот вы — молодец. Даже по тому факту по набережной, вы спросили. Вы молодец, и я с вами с удовольствием поговорил и встретился, потому что видно, что вы не за дешёвой популярностью. У нас по такому принципу все работают.

Так вот. Там больше 10 миллионов дома под самоотделку не стоят. 30 процентов пустых, никто не покупает. Это раз. Во-вторых, это не водохранилище, это была яма, пескарьер. Который Александр Васильевич Тарасов, царство небесное, размыл, очистил и вывез тысячи кубометров мусора, построил для себя этот посёлок, и никому не продавал. Мне он в рассрочку на три года за семь миллионов продал.

Там 250 квадратных метров, это было в 2015 году, я ещё в Осколе не работал. А у меня стаж уже 30 лет, я и в «Газпромовских» структурах работал. Или человек голожопый должен прийти?

Вот это я не люблю, когда люди хайпом вот это всё выставляют. Пусть пикетируют. Народу нужно выговориться — пусть говорят.

источник