«С духовной безопасностью, как с борщом – главное не пересолить». Интервью митрополита Белгородского и Старооскольского Иоанна

Митрополит Белгородский и Старооскольский Иоанн считается в Белгородской области, с лёгкой руки владыки называемой «Святым Белогорьем», вторым по влиятельности после губернатора Евгения Савченко. Он присутствует на всех важных политических событиях региона и, как утверждается в кулуарах, активно участвует в них. Владимир Корнев поговорил с митрополитом о духовной безопасности, строительстве крематория, конфликте с Валерием Сергачёвым, будущем губернаторе и задал ему те вопросы, которые давно вертелись на языке.

zbkmhnadvhu

Митрополит Иоанн с прихожанами в Смоленском соборе Белгорода, фото из сообщества митрополии ВКонтакте

– Давайте начнём с августовской педагогической конференции в Чернянке. Там заместитель губернатора Ольга Павлова представила результаты социологического анализа «портрета» современного белгородца. Согласно исследованию, несмотря на то, что львиная доля жителей региона считают себя верующими или «скорее верующими», только 16 процентов из них посещают храмы или иные «объекты культа». Большинство респондентов говорили о том, что ходят в церкви «от случая к случаю» или «по праздникам». При этом 90 процентов назвали себя православными. Как бы вы могли объяснить такое расхождение?

– Начнём с цифр, взятых как результат этого самого социологического исследования. Кроме упомянутых вами 16 процентов было сказано, что 30 процентов молодых людей не хотят идти в армию. Меня эта цифра просто обескуражила!

Ведь нам совершенно определенно известно, что многие молодые люди просто мечтают о военной службе. И это обстоятельство является одним из результатов работы многочисленных военно-патриотических клубов, городских и районных отделений ДОСААФ, а также воспитания и обучения в кадетских классах наших общеобразовательных школ и гимназий. Другим результатом этой деятельности является тот факт, что многие элитные воинские подразделения комплектуются подчас исключительно из одних белгородцев. Примером может служить и самый успешный во всем Черноземье набор наших молодых земляков на контрактную службу в армии и на флоте. Поэтому подобные цифры вызывают, по крайней мере, недоумение и сомнения в компетентности тех, кто ими оперирует – ведь они свидетельствуют о несостоятельности нынешней молодежной политики.

Однако, после встречи с представителями военно–патриотических клубов и с военкомами, мне стало ясно с точностью до наоборот – у нас молодые люди настроены так, чтобы идти в армию. То есть представленная «социология» не соответствует реальному положению вещей.

Известно, что есть такое понятие – «формирующая социология». Делается специальный заказ и цифры, полученные якобы в результате исследования, в зависимости от политического заказа то повышаются, то понижаются. И тогда у человека складывается навязываемая «заказчиками» картина – по виду объективная, но на самом деле не соответствующая действительности.

Мне кажется, что социология сейчас – очень продвинутая наука. Ею, как и всякой другой наукой, должны заниматься профессионалы и специалисты.

– Иными словами, этот анализ не репрезентативен, а цифры вводят людей в заблуждение?

– Да. Я даже комментировать их не буду. Во-первых, не было сказано, кто являлся респондентами опроса – не обозначены ни пол, ни возраст опрашиваемых, неизвестен ни уровень их образования, ни социальная принадлежность, мы не знаем, горожане они или селяне. Во-вторых, если бы докладывал специалист,  то он бы – для свидетельства «чистоты» своего исследования, – сказал бы о его методике. Поскольку ничего этого сделано не было и, вдобавок, приведены сомнительные цифры, то и говорить здесь не о чем.

– Если это заказ, как вы сказали, то зачем это было сделано? Почему данные были сфальсифицированы?

– Я не говорю о фальсификации. Просто непонятно, какие технологии были использованы в данном исследовании. Поэтому у меня и возникли сомнения в достоверности приведенных результатов.

– Ещё один вопрос по исследованию. В нём был сделан вывод, что «взгляд на институт семьи утрачивает традиционалистический характер», становясь более современным; треть респондентов заявила о том, что готова поступиться принципами ради достижения цели. В итоге Ольга Павлова заявила, что современное белгородское общество это «общество потребления, где личный успех сочетается с высоким уровнем ожидания от власти». По её словам, этот уровень будет расти с каждым годом и «никуда не деться от неудовлетворенности людей, ожидающих социальной справедливости».

Во–первых, означает ли это, что пресловутое «солидарное общество» в Белгородской области построить не удалось? И, во–вторых, выступая в роли некоего посредника между властью и обществом, как вы видите решение этой проблемы?

– Давайте обратимся к латинскому слову «понтифик» (так называют священнослужителей). В буквальном переводе оно значит «строитель мостов». Действительно, наше служение состоит в строительстве «мостов». Но только не между властью и обществом, а между Богом и человеком, чтобы человек быстрее пришёл к Богу. Поэтому наше призвание заключается в том, чтобы люди приняли истину, жили в мире с Богом и вели образ жизни, достойный христиан.

Если власть воплощает идеи, которые базируются на христианских ценностях, то мы помогаем их реализации в обществе. Но если действия власти противоречат христианским основам, то мы не только отлагаемся от нее, но и в соответствии с «Социальной концепцией Русской Православной Церкви» имеем право такой власти противиться. Это очень важно понять.

Что касается оценок, то я повторюсь, что не знаю, где и как проводилось исследование, от этого зависит и результат. Например, если речь идет о сельском укладе жизни, то там очень важно, какая молва о тебе идет. И потому на селе не очень-то приживутся всякие новомодные, прямо скажем, аморальные, тенденции. Там широко распространен традиционный подход к нравственным и семейным ценностям, и в большинстве наших сел эти традиции очень сильны. Поэтому если расспросить таких селян, то они окажутся в большинстве своем традиционалистами. А в городе – в университете, например, где очень много приезжих – можно получить совершенно противоположный результат.

905385_237371

Митрополит Иоанн в НИУ БелГУ, фото пресс-службы университета

–  Хорошо, а если абстрагироваться от исследования?

– Действительно, дело обстоит так, что традиционные устои семьи сейчас подвергаются мощным атакам. Эти атаки идут с Запада, через их культуру. Там с некоторых пор закон стоит на страже греха и порока: попробуйте обличить гомосексуалиста, и ты сразу же можешь лишиться всех благ и под суд пойдёшь, потому что так называемая «гомофобия» запрещена. Легализация греха отвращает молодежь от Истины и из-за этого возникает очень серьёзная проблема – что будет обладать ею? Свет или тьма?

Недавно мы проводили съезд волонтёров – добровольцев, помогающих пожилым людям, больным детям или участвующим в экологических организациях. У собранных нами людей есть колоссальный потенциал на доброделание. Я не знаю, каков их процент от общего числа нашей молодежи, но это движение несомненно надо развивать. Вот здесь-то и нужна политическая воля! Но проще сказать, что у нас всё плохо и у нас «общество потребления»… И что плохого в том, что у нас высокий запрос к власти? Ведь имеется же запрос к церкви, общество высказывает свои ожидания по поводу церковного служения. Точно так же и власть должна быть ответственной за свое предназначение.

– Мне кажется, что речь о том, что ты должен делать что-то «внизу», чтобы иметь моральное право обращаться «наверх».

– Это другой вопрос, в данном случае вы ведете речь об ответственности каждого человека за все происходящее. Именно поэтому я благословил, чтобы на приходах чаще проходили приходские собрания, особенно в сельской местности. Очень важно и необходимо, чтобы люди участвовали в процессе принятия решений. Ведь не секрет, что у самых широких масс опыта и культуры в деле принятия решений – а потому и ответственности за  их исполнение – явно недостаточно. Большинство привыкло соглашаться с тем, что было принято вовсе без их участия.

Но какие процессы мы наблюдаем сейчас в мире? Очевидно, что происходит пробуждение «молчаливого большинства». Это те люди, которые были прежде социально пассивны, не участвовали в выборах – а ведь таких людей у нас больше 50 процентов, то есть больше половины всего дееспособного населения!

Происходит это потому, что их жизненный уровень стремительно падает, они испытывают экономические трудности и начинают двигаться по пути к социальной активности. Я думаю, что в ближайшее время мы ощутим это движение.

– Это не приведёт к революции?

– Я не знаю, к чему это может привести. Нужно сделать всё, чтобы эту нарастающую энергию направить в доброе русло. Воспитать у народа ответственность за происходящее при условии, что ты и сам трудишься, и имеешь возможность проявить свою социальную активность, не занимаясь лишь критиканством или бессмысленным разрушением.

К сожалению, когда люди долго не видят ничего хорошего, а через СМИ изо дня в день «накачиваются» негативом – этого задержали, у того полторы тонны долларов нашли, – то им, живущим на минимуме возможностей, остается только негодовать. Но пока это глухое, «кухонное недовольство», а ведь могут возникнуть и совершенно другие, уже неуправляемые доброй волей процессы. Поэтому мне кажется, что сейчас надо говорить и думать о том, как сделать возможно более устойчивым социальный мир.

С одной стороны, кажется – как это сделаешь, когда есть колоссальный разрыв между супербогатыми и очень бедными? Здесь очень важно сказать: ребята, вот вы сидите и не пользуетесь своими демократическими правами, а вы идите на выборы, не думайте, что всё за вас решено, попробуйте! Вы хотите преобразований, вам не нравится как действует власть? Добивайтесь перемен, но делать это нужно легитимно – так, чтобы не началось гражданское противостояние, не наступил хаос.

4328e8b28f5c21fc428f21743c7f4c6f

Митрополит Иоанн благословляет нового мэра Белгорода Константина Полежаева, фото пресс-службы Белгородской епархии

– Подобным образом вы рассуждали и комментируя строительство «Оранжевого острова» на остановке «Родина». Вы говорили: «Не митрополит должен высказываться, а сами белгородцы. Если мы считаем, что город от этого лучше не становится, надо высказаться. Есть все возможности». Во-первых, кафе, если вы не знаете, активно строится. И не могли бы вы привести хотя бы один пример, когда «высказывание» общего мнения белгородцами приводило бы к хоть каким–то результатам?

– По поводу продолжающегося строительства – я не знаю, куда только смотрят городская архитектура и наши историки-краеведы! Судите сами, ведь там, по соседству, мы недавно освятили памятник Богдану Хмельницкому, который способствовал тому, чтобы Украина и Россия жили бы в единстве, в мире и добрососедстве. И эти отношения были подорваны «оранжевой революцией». И вот рядом с памятником Богдану Хмельницкому какой-то оранжевый павильон появляется!

Прежде чем подойти к памятнику, ты проходишь мимо этого «оранжевого» сооружения. Это как насмешка над всеми нашими усилиями к миру, и нонсенс с точки зрения градостроения! Мне кажется, что даже если это решение было принято не нынешним мэром, а до него, мы вправе сказать, что так поступать нельзя и ошибку следует исправить.

– А почему вы не говорите?

– Я приведу пример. Недавно я написал письмо нашему мэру по поводу строительства крематория. Дело в том, что в мае 2016 года на заседании Священного Синода нашей церкви было принято определение о том, что Русская Православная Церковь относится к погребению тела усопшего как к святому делу и поэтому кремация, мягко говоря, нежелательна и не может быть благословлена – кроме особых случаев.

У нас что, земли мало? И почему мы должны идти на поводу у тенденций, которые чужды нашим традициям? Итак, синод принял решение, у нас против строительства крематория были собраны две тысячи подписей горожан, вот я и написал письмо мэру – ведь это напрямую связано с православным отношением к усопшим. Тут уже вопрос веры – значит, я совершенно определенно могу вмешаться. А здесь (в случае с «Оранжевым островом» – прим.ред.) – могу только как житель Святого Белогорья высказываться о том, что мне не по душе.

– Что мэр ответил по поводу крематория?

– Мы отправили письмо буквально на прошлой неделе (интервью происходило 16 ноября – прим.ред.). В нём мы попросили, чтобы вопрос о строительстве крематория был снят с повестки дня градостроительного совета.

– В обществе есть мнение, что в Белгородской области две ключевые по влиятельности фигуры – вы и губернатор. Когда я слушаю, что вам нужно писать какое-то письмо мэру, а не просто позвонить ему и поговорить, то возникает противоречие с тем, что говорят люди.

– Если строительство крематория затрагивает чувства верующего человека, то строительство павильона – напрямую не затрагивает. Я как могу – объясняю, но что делать, если люди-то молчат?

– Что они должны сделать?

– Есть же у нас избранный городской Совет депутатов. Жители Белгорода должны обратиться к своим депутатам и сказать, что вы должны вопрос этот обсудить на заседании и принять решение. Иначе зачем мы вас избирали, если вы игнорируете наше мнение? А депутаты должны голос и мнение народа донести до мэра. Это надо обсудить, поставить в повестку дня, процессуально провести.

– Но ведь это никогда не случится, потому что, например, гендиректор Белгородского хладокомбината Георгий Бузиашвили прекрасно дружит с теми же депутатами. И получается конфликт интересов.

– Пускай этот конфликт станет очевидным. Чтобы люди узнали лучше, за кого они голосовали. Депутат обещал защищать интересы – и он должен их защищать. Легче всего сказать: «Пусть владыка за нас скажет…». Но это не вопрос веры! Когда так называемый «целитель» Брацо приезжал в Белгород, то наш голос услышали: была четко сформулирована позиция митрополии и разъяснены негативные последствия посещений «сеансов созерцания».

– У вас есть хоть один пример, когда с помощью депутатов или без них люди добивались каких–то реальных изменений в Белгороде?

– У меня был опыт. Например, строительство вблизи памятника Князю Владимиру клуба «Форум» и особенно автозаправки нарушало восприятие величия скульптурной композиции. Я не раз выступал против этого строительства. Слава Богу, всё это архитектурное недоразумение закрыто.

– Понятно, что к вам прислушались, а я говорю о жителях города.

– К сожалению, таких примеров мало…

– Ещё я хотел бы поговорить о понятии «Святое Белогорье», которое закрепилось за нашим регионом. Во-первых, что вы вкладываете в это понятие?

– В Священном Писании есть заповеди Божьи. Их очень трудно исполнить, но человек должен стремиться к тому, чтобы исполнять благое и доброе. И когда мы называем Белгородчину «Святым Белогорьем», мы прежде всего говорим о том, к чему мы должны стремиться. Мы называем нашу цель – что мы хотим увидеть на земле, которую Бог нам дал для жительства.

Это трудно! Мы не называем себя святыми – мы говорим «Святое Белогорье», потому что святость определяется теми жертвами, которые понесла наша страна во время нашествия различных иноплеменников: когда и Белгород сжигали и рушили и крымские татары, и те, кто населял Дикое поле.

В то же время мы знаем, сколько погибло на белгородской земле во время Великой Отечественной Войны и сколько новомучеников за веру в кровавом XX веке явила наша земля. Мы находимся в месте, где были обретены мощи святителя Никодима (интервью происходило в Белгородской митрополии – прим.ред.). Он был одним из первых расстрелян в 1918 году за то, что, несмотря на запрет большевиков, проповедовал в храме на Рождество Христово. Все эти примеры истории, которая является для нас святой. А святое – это то, что уже принадлежит вечности.

899966_228125

Митрополит Иоанн в день своего 54-летия в Свято-Троицком Холковском монастыре, фото пресс-службы Белгородской епархии

Война проходила не только в Белгородской области. И к соблюдению заповедей стремятся не только в нашем регионе. Можно ли в таком случае говорить о «Святой Брянщине» или «Святой Владимирщине», например?

– Конечно! Но для этого важно правильно выстроить вектор нашего бытия. Смотрите, у нас по сию пору существует попечительский совет «Прохоровское поле», он и сейчас трудится для увековечивания памяти погибших за веру и Отечество, строятся мемориальные комплексы, храмы, поминальные часовни, особенно в местах массовых захоронений. Например, в Валуйках нашли захоронения воинов, которые отстаивали 300–400 лет назад этот город – и там тоже строится часовня. Когда мы не проходим мимо своей истории, а говорим, что она героическая и в ней есть люди, которые суть образцы для подражания, мы тем самым и определяем цель нашего движения. «Святое Белогорье» – та цель, к которой нужно стремиться.

– Вы автор понятия «Святое Белогорье»?

– Как–то так сложилось, что с образованием Белгородской и Старооскольской епархии мы начали говорить о «Святом Белогорье».

– 26 апреля 2016 года ваша пасхальная пресс–конференция впервые транслировалась в интернете. В то же время в своих выступлениях вы говорите о негативном влиянии сети на современных людей, о засилии гаджетов, хотя сами стремитесь попасть в эту сеть. Чего для себя хочет добиться Белгородская митрополия в интернете?

– Про негативное влияние интернета – это не моё мнение. Есть очень солидное научное сообщество, которое периодически собирается на конференции в Академии Ватикана. В одном из докладов отмечалось, что когда читаешь текст с гаджета, то информация усваивается левым полушарием, которое не создаёт образов. Когда тот же текст читаешь с книги, то у тебя начинает работать правое полушарие и создается образность, которая остаётся с тобой. Информация, переданная через световой сигнал, быстро исчезает из памяти, поэтому, когда были планы чуть ли не с первого класса перевести всех школьников на планшеты, естественно, мы выступили против.

Сам по себе интернет не хороший и не плохой – это технология передачи информации. Точно так же, как апостол Павел пишет: «Пища не удаляет нас от Бога и не приближает к Нему, но если я ем пищу и это соблазняет ближнего моего, то я не буду её есть вовеки». Пользование интернетом – вопрос нравственности, потому что когда через интернет распространяется порно или он используется для разжигания конфликтов, то это безнравственно, так как приводит к разрушению и смерти. Против этого мы выступаем.

Почему мы пошли в интернет? Чтобы наполнить его положительным содержанием. Если просто говорить, что это плохо и ничего положительного взамен не давать, то все обязательно наполнится негативом, ведь жизнь не любит пустоты.

– Одними из самых обсуждаемых религиозных событий в интернете становятся крестные ходы. Общая суть комментариев после них сводится к тому, что люди усматривают в таких событиях «показную набожность». Это же относится и к так называемым небесным крестным ходам, когда, например, вы на вертолете летаете над регионом и «отгоняете» африканскую чуму свиней. Что бы вы могли ответить на это?

– Первый Крестный ход совершил сам Христос, когда нёс крест свой на Голгофу. И каждый Крестный ход – это память о первом Крестном ходе, который совершил Господь. Это установление не сегодняшнего дня и не напоказ. Для понимания Крестного хода надо учитывать, что мы проповедуем Христа распятого и воскресшего. Крестный ход благословляет окружающих людей, дома, улицы и это – благословение града. Если хотите, это священнодействие. И ни в коем случае речь не идёт о каких-то внешних количественных показателях, это лишь благословенная возможность совершить духовное шествие. И все зависит от нас, от нашей веры.

Нас часто спрашивают, а сколько народу приняло участие в крестном ходе? Но это ведь неважно! Зимой 1941 года, во время осады Москвы, с Казанской иконой Божьей Матери ходили несколько десятков человек, но они обнесли Москву для благословения её защитников в самый критический момент. И более того, мы знаем, что авиация также участвовала в небесном Крестном ходе, чтобы Господь своею помощью и благословением оградил нашу столицу, и Москва выстояла. Это традиция, которая всегда была на Руси, она жива и сейчас.

Мне кажется, что если кто-то ещё не укоренён в этой традиции, то должен просто обратиться к истории, прежде чем критиковать. Крестный ход необходим! Это наша «миссия присутствия», которая останавливает зло! Я вспоминаю историю, когда человек нёс заявление в суд, чтобы развестись с женой. Он был так возмущен и раздосадован! И вдруг у него на пути Крестный ход… Он постоял буквально пять минут, развернулся, перекрестился и сказал: «Что же я делаю?!». И пошёл домой, помирился с женой. Да хотя бы ради этого надо было совершать Крестный ход!

_74b43ba88b2529abbe1dc7fafc3677da

Митрополит Иоанн во главе Крестного хода в центре Белгорода, фото Владимира Корнева

– В 2011 году в журнале «Русский репортёр» вышел репортаж Дмитрия Соколова–Митрича под названием «Очень маленькая вера». Одним из его героев материала стали вы. В материале Соколов–Митрич приводит несколько оценочных суждений, которые актуальны до сих пор. Я зачитаю три из них и попрошу после каждого говорить, согласны ли вы с такой оценкой или нет.

Первое: «В общественном сознании Белгород — это такой наш внутренний Тегеран, территория «диктатуры православия».

– Может быть в 2011 году так могло показаться, но в 2016… (смеётся). После наших знаменитых дебатов и противостояний с Сергачёвым (экс-руководителем департамента внутренней и кадровой политики региона – прим.ред.)… Мы сейчас по многим позициям начали отставать в развитии церковно-государственных отношений.

– То есть «диктатуры» уже нет?

– Уже нет? (смеётся). Да её никогда и не было! Объективно одно: у нас в Белгородской области 95 процентов новорожденных младенцев крестят в Русской Православной Церкви, и с этим не поспоришь! Другое дело, насколько наш образ жизни соответствует христианскому. Вы меня сами только что спрашивали, почему я не диктую мэру свою волю и, защищая своих прихожан,  пишу ему письмо, опираясь на две тысячи их подписей. Это ведь совсем не похоже на диктатуру! Просто я пытаюсь создать между Церковью и государством симфонию –  и, при том, совершенно не вмешиваясь в дела государства.

– Второе: «С появлением во властных кабинетах икон и лампад регион действительно преобразился: улицы стали чище, уровень преступности ниже, экономика резвее. И хотя коррупция и «семейный подряд» никуда не делись, все же некоторые понятия о совести у местной номенклатуры появились».

– Это объективно.

– Есть причинно–следственная связь, да?

– Есть. Когда 20 лет назад начиналось соработничество с губернатором, были очень простые лозунги: «Надо делиться», «Надо сопереживать», «Надо соучаствовать в благих делах». Всё это отложилось в душах людей. Совестливость пробудилась.

– Третье: «В Белгороде резко антиклерикально настроена большая часть молодежи, и чем дальше, тем резче. Контрправославие само по себе стало у них чем–то вроде «символа веры».

– Это в корне неправильное суждение. Антиклерикализм предполагает, что люди знают церковное устройство и поэтому выступают против священноначалия. Здесь же мы имеем дело со свойственными молодёжи крайностями или стремлениями быть против чего-то, а это естественный процесс взросления. Но каким-то антиклерикальным направлением это не стало.

Более того, есть такой молодежный деятель по фамилии Селищев. Он через прокуратуру подал на нас иск об оскорблении чувств верующих, когда митрополия группу «25/17» пригласила для выступления в День православной молодежи.

Спросите у той молодёжи, которая была там! Разве они были против, что такую группу пригласили или их чем-либо оскорбили? Однако от имени всей молодежи, естественно по заказу, выступил «оскорбленный» Селищев. Как вы считаете, это – антиклерикализм?

c4fc4ee00079c78b1097945b99485985

Группа 25/17 на концерте в День православной молодёжи в БГТУ, фото Владимира Корнева

– Задам вопрос о другой группе. Если бы в Белгородской области случилось то, что произошло в Москве с Pussy Riot, как вы считаете, что бы было?

– Сложный вопрос. Мне кажется, это была спланированная акция, которая затрагивала не только церковь.

– Политику?

– (кивает головой). Тогда ведь были выборы… Наверное, нужно было поднять рейтинг доверия. Мол, смотрите, что будет, если вдруг победит кто-то другой, подобный этим (смеётся).

Вообще принятие закона «Об оскорблении чувств верующих» имеет и свои сложности. Я занимаюсь миссионерской деятельностью и когда мы начинаем в регионах сектантов обличать, они сразу говорят: «Мы – верующие, а вы нас оскорбляете!». Поэтому нам приходится сейчас перестраивать работу с учётом новой реальности.

– Вернёмся ещё раз на шесть лет назад. В 2010 году был принят документ «Мероприятия по обеспечению духовной безопасности». Есть ли необходимость сейчас в подобном документе в Белгородской области или за это время ситуация изменилась?

– Сейчас достаточно много принято федеральных законов, которые защищают безопасность наших людей. Здесь важно, как при готовке борща – не пересолить (улыбается).

– Ещё не пересолили?

– Трудно сказать. В 2016 году ведь только приняли.

– В комментарии Соколову–Митричу ещё один герой его материала, Олег Полухин, заявил, что в Белгородской области строят «симфонию» двух властей: церкви и администраторов, то есть руководства региона. На недавней пресс-конференции вы тоже упомянули эту симфонию. Как отделение Церкви от государства коррелирует с ней?

– Если говорить о смысле термина «симфония», имеющего отношение не только к музыке, то оказывается, что речь идет о нескольких  самостоятельных темах, которые гармонически сочетаются и созвучны друг другу. Поэтому самостоятельность не мешает соработничеству. Наоборот, во многих случаях, когда у одной из сторон в самых разных направлениях появляются созидательные идеи, их можно не только воспринять, но и поддерживать другой стороне. Так и созидается традиция, и я стою за такую самостоятельность.

Это большое благо, когда церковь отделена от государства. История приводит нам примеры, когда их сближение очень больно ударяло по церкви. Когда рушились те или иные политические системы, а между двумя этими институтами – церковью и государством – не было симфонии, а была лишь тесная «связка», тогда возникали большие гонения на церковь.

– В других регионах России есть такая симфония?

– Фактически, всё Черноземье в большей или меньшей степени симфонично. Или даже шире возьмём – весь Центральный федеральный округ. Это залог поступательного движения вперед, потому что Центральный федеральный округ – это локомотив всей России.

– Процитирую вас: «Мы переживаем период осмысления, как нам дальше строить наше святое Белогорье. Не всё так просто. Есть люди, которые откровенно мешают и губернатору, и мне в созидании симфонии. Но это те испытания, которые всегда встречаются, когда делаешь доброе дело». Кого вы имели в виду?

– Когда я это говорил, речь шла о конкретном человеке, которого уже нет во власти. Я думаю, не будем называть «несвятые» имена (смеётся).

Понимаете, всегда на пути доброго встречаются искушения. Я воспринял это как звоночек, что нужно по-другому осмыслить отношения митрополии со всеми, кто живет в святом Белогорье. И когда мы столкнулись с откровенным «торпедированием» наших предложений со стороны известного деятеля, то мы больше стали внимания уделять общественным организациям. Чтобы не только сверху строить солидарное общество, а всем вместе осуществлять какие-то полезные инициативы. И мы за короткий срок сумели выстроить более эффективные отношения с общественными организациями так, что уже общественно значимыми становятся наши зарождающиеся взаимная доверительность и соработничество.

Те инициативы, которые мы анонсируем, находят сразу конкретный отклик. Каким образом? Например, мы с организациями помощи детям-инвалидам устраиваем этим детям отдых на митрополичьем «Рождественском подворье». Если раньше это было не так системно, то теперь это цельная, взвешенная программа, рассчитанная на долгий срок. Мы направили в общественные организации священнослужителей, которые участвуют в их деятельности и оказывают помощь в насущных делах. Мы можем свидетельствовать, что постепенно общественность становится более зрелой при принятии решений и всё более активной для самостоятельных действий.

Раньше мы плодотворно взаимодействовали с властью, однако сейчас присутствует некоторое недопонимание, хотя делаем ведь одно общее дело. Например, когда активисты «Скорой молодёжной помощи» организовывали летний семинар по изучению сектантства и методам противодействия ему, они пришли в управление молодёжной политики, а им там и говорят – это не наш формат, вы никак не связаны с нашим политическим направлением. Почему любая активность молодёжи должна быть непременно связана с «политическим форматом»? Эдак мы не только разделим молодежь на сектора, но и разъединим наше общество. А ведь солидарность – это и сплоченность в общем делании.

_fe0ba2e3633dd95679fc7497d80dd096

Губернатор Евгений Савченко несёт мощи Николая Чудотворца, фото Владимира Корнева

– Почему вообще так происходило?

– Потому, что была «установка».

– Конкретного человека с убеждениями?

– Да, который всячески боролся с влиянием церкви!

– Он самостоятельно это делал?

– Я думаю, что это была его инициатива. Он же говорил сам, что церковь – это отживший институт, пригодный только для бабушек и дедушек.

– В ответ тогда вы сказали, что область должна пойти либо по пути президента, либо по пути Сергачёва. Выходит, что область пошла по пути президента?

– Да. Это очевидно.

– Но в администрации области остались его люди?

– Да. Фамилии звучали уже. Они просто по-другому не умеют. Это такие политтехнологии – оттолкнуться от чего-то устойчивого и выпрыгнуть, показать, какой я оригинальный и сильный. Жаль только, что это прыжки в сторону!

– В интернете есть информация, что эти люди связаны с саентологами.

– Я не могу это на сто процентов утверждать, потому что не имею достаточных сведений. Но то, что очень часто их методы управления напоминают методы, которыми действуют тоталитарные секты, а именно: запугивание, попытки контролировать сознание («детекторы лжи» используют) и т.п. – это очевидно.

Я, когда сам эти публикации посмотрел, подумал – ну, точно втягивают нас в политтехнологичную свару. Как будто уже стартовали губернаторские выборы и церковь туда затягивают! Мы постараемся сделать максимум, чтобы ничего подобного не произошло, и вот почему: во-первых, это противозаконно, во-вторых, принадлежность к той или иной «партии» означала бы, что мы одних поддерживаем, а других нет. Наше призвание не в этом, а в том, чтобы Свет Христов просвещал всех!

– Вы говорили, что «Церковь часто воспринимают через тех, кто в церковных лавках». Вам не кажется, что это небольшое лукавство и её прежде воспринимают по поведению высших чинов духовенства?

– Это тоже имеет место. Мы понесли колоссальные репутационные потери, когда известный, теперь уже пребывающий в отставке «церковный спикер», протоиерей Всеволод Чаплин придерживался того мнения, что чем чаще будет упоминаться церковь, тем лучше. Он постоянно о чем–то говорил – о невероятных  вещах вроде введения православного дресс-кода или о том, что «как Сталин расстреливал, так и надо уничтожать врагов». Его персональные, нередко скандальные, воззрения принимались за позицию Церкви, что вызывало смущение и протест у большинства людей. Потом эти раздутые СМИ случаи со священнослужителями, которые в ДТП попадали… Или иерархия была представлена как корпорация стяжателей… Кстати, тот же Чаплин по этому поводу и выдал: «А что тут такого? Все должны ездить на крутых машинах».

– А у вас какое отношение к этому?

– Мне подарили на 50-летие «крутой» Mercedes. Шло строительство митрополии, денег не хватало – я взял его и продал, деньги пошли на стройку. Сейчас езжу на Skoda. И доволен, не вижу в этом какой-то ущербности. Хотя за спиной слышалось: «Специально выпендривается, подъезжая на своей Skoda к нашим лексусам и крузёрам» (смеётся).

– Ну речь ведь о социальной справедливости? Люди не ощущают её и говорят об этом.

– Болезненность есть и в этом вопросе! Как раз здесь не хватает подхода, выраженного некогда апостолом Павлом – «если я ем мясо и это кого–то соблазняет, не буду его есть вовеки».

4195740

Здание белгородской митрополии, фото fotokto.ru

– Хотел бы спросить о человеке, который сейчас в тюрьме – Викторе Филатове. Случай с его арестом – это нечто беспрецедентное для региона. Я общался с его сыном, он разочарован отсутствием реакции со стороны бывших коллег, а вам говорил спасибо за обращение, но всё равно сказал, что ожидал более активной позиции. Почему вы не посчитали нужным высказаться после ареста Филатова?

– Я написал письмо патриарху с просьбой помочь разобраться в этом сложном деле. Просил, чтобы он обратился в Генеральную прокуратуру, Следственный комитет, где перечислял все многочисленные заслуги Виктора Ивановича Филатова.

Другое дело, что делать какие-то заявления – это означало бы ставить под сомнение работу правоохранительных органов. Приведу один пример: мы рассматриваем дела о самоубийствах, когда родственники просят о совершении заочного отпевания. И там, например, пишут мне: нашли повешенным в лесу, признали самоубийством, был дождь, а у него туфли были чистые – значит, привезли на автомобиле и повесили. Получается, если я скажу, что это убийство и дам разрешение на отпевание, то тем самым поставлю вопрос о законности следственных действий и правомерности вынесенного решения.

Я обращаюсь в правоохранительные органы, чтобы они провели дополнительное расследование. Потому что если я скажу, что на основании фактов, известных со слов родственников, произошло убийство, тогда сразу же поднимется волна недоверия к правоохранительным органам.

Поэтому я обратился к патриарху, чтобы, по крайней мере, изменили меру пресечения. А то, что у меня бывают сослуживцы Виктора Ивановича и просят об определенной помощи – это тоже имеет место быть. По их просьбе я обращался в суд, где решалось его дело, давал характеристику.

– Что патриарх ответил вам?

– Ответил не он, а ответственный за взаимодействие с правоохранительными органами. Он описал, по каким статьям обвиняется Виктор Иванович и сказал, что эти статьи идут как групповое действие, и что меру пресечения они не могут изменить из–за боязни того, что будет оказано влияние на следствие.

– В 2017 году предстоят выборы губернатора Белгородской области. С какими чувствами вы смотрите на эти выборы и каким вы видите будущее митрополии, если в Белгородской области будет другой губернатор?

– Прежде всего, я хотел бы сказать, что с большим уважением отношусь к Евгению Степановичу. С 1993 года мы знаем друг друга, очень много благодаря его политической воле сделано по возрождению православия на земле святого Белогорья.

То, что касается самих выборов… Я вижу публикации в интернете, через которые пытаются втянуть Церковь в политические игры и повторюсь, что считаю это недопустимым. Есть вещи, которые определены законом и степень участия нас в избирательном процессе там оговорена.

Конечно, многое будет зависеть от того, насколько «пробудившиеся молчуны» – а они «пробуждаются» постепенно, ведь и реальный уровень жизни тоже постепенно снижается – проявят себя. Но есть такая поговорка: «Лучшее – враг хорошего». Её смысл в том состоит, что как бы в погоне за лучшим не потерять хорошее.

Ещё раз скажу – мы знаем друг друга, переживали вместе с Евгением Степановичем и трудности, и успехи. Но люди сами должны решать! И для белгородцев это будет серьёзным экзаменом на их зрелость и ответственность. Здесь важно понять, что победит в их душе – благо или же сиюминутное настроение, навеянное «политтехнологами». Впрочем, время еще есть. А лично я даже и не задумывался, что у нас будет другой губернатор.

P.S. В интервью не прозвучало вопроса о взаимодействии митрополии и белгородской мусульманской общины, так как владыка назвал эту тему «более не актуальной» и не захотел на неё общаться.